(no subject)

В 1 годик ребенок учится ходить и ножки слабые, он еще параллельно ползает,когда же в годик его отдают в садик или бабушкам, для психики это нагрузка и тогда внутренняя опора формируется не на ноги,а на позвоночник, потому что ползанье не поощряется, пора быть взрослым.Почему я и спрашивала про ноги.Меня отдали в д/с в 1 год и я долго не могла понять причину своего сколиоза( у меня не такой значительный как ваш) ,но спину мне было трудно прямо держать и высокий взвод стопы, и проблемы со зрением -астигматизм.Этого внешне не видно особо,сутулюсь.Однако в критических и стрессовых ситуациях часто чувствовала себя неповоротливой, со слабыми ножками и ручками.Пока не пришло осознание того, что я опираюсь на свой позвоночник!,а нужно на ноги и теперь мне легче.Посмотрите по бо-динамике структуру " потребностей".Там конечно есть нахлесты структур,одна начинается,другая заканчивается и нет четкой границы временной,однако это влияет на мышечный отклик по гипер- или гипо- тонусу.У " потребности" что ранней,что поздней грудная клетка осунулась,спина буквой s,в груди мало энергии,как бы провал, таз вперед.Тело ходит,но энергией не наполняется.Трудно дифференцировать свои желания.Ребенок берет на себя роль помогающего родителя.Поэтому трудно принимать любовь, заботу, надо самой давать и много.Много ярости из-за того что должен терпеть отвержение.Эмпатичны, но есть шизоидные черты,трудности с питанием.В конце этой структуры начинает свое формирование структура "автономии" : так как в возрасте 1 года ребенок еще не центрирован,его центр находится во вне ( у матери условно говоря),мышцы ног и тела в гипотонусе и опора происходит на пятку, дно таза слабое , возможно опущение органов таза."Защекнутые" колени и зажатая челюсть.Когда есть неодобрение его действтий ,теряет контакт с направлением собственного импульса.Проблемы между автономией собственной и слиянием(прилипанием к другому).Тема индивидуализации и сепарации.Тема права выражения себя и права предьявления себя таким,какой есть.Хорошие слушатели.
Бо-динамика, конечно не панацея, но в целом связь между мышцами и мышлением можно понять.

Поперек себя

В процессе работы исцеления травмы наступает этап, когда нужно себя переучивать и заменять старые, привычные реакции на события на новые и сообразные текущей реальности. Например, перестать реагировать на перемены паникой и стрессом, и начать реагировать из ресурсного и любопытного состояния.

У привычных реакций есть два аспекта - физиологический и психологический. На компьютерном жаргоне - хард и софт, "железо" и программное обеспечение.

Хард - это структура мозга. У ранних травматиков обычно чрезмерно развиты отделы, отвечающие за бей-беги-замри, и плохо развиты отделы, отвечающие за саморегуляцию. Так что по чисто физиологическим причинам реакцией на события, которые травматик видит как тревожащие и пугающие, могут быть чрезмерная паника, побег или замирание. Мозг можно обучить реагировать иначе и можно дорастить в нем нужные отделы. Переучивание, в основном, состоит из повторений - то есть, регулярной медитации, регулярного заземления, регулярной физической нагрузки, регулярного и полноценного сна, регулярной терапии. Повторение обеспечивает рост и укрепление новых нейронных связей, отвечающих за саморегуляцию и поддержание уравновешенного состояния.

Софт - это убеждения и установки. Например, все правила травмы, которые были выведены из полученного травмирующего опыта. Например "Перемены - это ВСЕГДА плохо". Или - мое любимое - "Лучший способ реагировать на что-то пугающее - это интенсивно паниковать, думать только об этом, вставать и засыпать с паникой, потому что это (каким-то образом!) помогает решить ситуацию". То есть, психика видит панику как важный инструмент, с помощью которого можно как-то улучшить ситуацию. Бывает и "Если я буду метаться и паниковать, кто-то увидит, придет и спасет меня/поможет мне решить проблему".

При попытке рационально объяснить себе вред от паники, внутри происходит примерно такой диалог:

[читать дальше]Вы:
- Все, успокаиваемся и смотрим на ситуацию безоценочно.
Перепуганный внутренний ребенок, который перехватил управление:
- Ты что, смерти нашей хочешь?! Если ты перестанешь паниковать, ты пропустишь что-то важное!
Вы:
- Нет, наоборот. Паника - это туннельное зрение, оно дает слишком узкий обзор. Именно так важное и пропустишь.
Перепуганный внутренний ребенок:
- Нельзя, нельзя успокаиваться! Быть спокойным - это очень опасно, очень!

То есть, перехвативший контроль над телом и головой маленький испуганный ребенок не верит, что не только можно, но и нужно по-другому. Именно поэтому так важно вырастить внутри фигуру хорошего родителя или адекватного взрослого, который сможет 1) взять управление на себя, 2) успокоить ребенка и пересадить его на пассажирское сидение из водительского. Для того, чтобы ребенок позволил это сделать, нужно, чтобы родитель завоевал его доверие и показал, что может о нем позаботиться.

И у этого родителя/взрослого непростая задача, потому что нужно научиться делать прямо противоположное тому, что психика делала десятилетиями. В нашем случае, например, научиться сохранять спокойное и собранное состояние там, где раньше была бесконечная паника. Плюс психика считает, что паниковать - безопаснее, чем не паниковать. Чисто статистически, примерно 91% страхов и негативных прогнозов на будущее не сбывается, так что травмированная часть делает вывод, что паниковать и представлять ужасные картины будущего способствует тому, чтобы это ужасное будуще не случилось. Хотя никакой связи между паникой и положительным исходом не существует. Взрослый/родитель должен встать в мета-позицию, чтобы видеть и привычную реакцию психики и адекватные способы реагирования, и двигаться в направлении этих адекватных способов, независимо от того, куда несет психику. А для мета-позиции нужно вырастить части личности, которые больше и взрослее внутреннего ребенка, и которые могут взять его на ручки и успокоить.

Я где-то года полтора работала с установкой "Если хочешь, чтобы все мечты сбылись, нужно страдать и находиться в депрессии, иначе ничего не получишь". Она включала в себя также "Ничему сейчас нельзя радоваться, а то мечту не дадут, и нельзя иметь нормальную самооценку, а то тем более не дадут". Я меняла ее на "Я хочу быть в устойчивом, оптимистичном состоянии со стабильной самооценкой и получающей удовольствие от жизни уже сейчас". Ощущение было, что прямо иду против всего святого, предаю себя и свои мечты. Мой внутренний ребенок страшно горевал и убивался. Принимала решение я из взрослой позиции человека, который понимает, что по-старому - это дорога в никуда, которая закончится, скорее всего, суицидом от безысходности, и понимает это, не смотря на то, что вся психика категорически против смены курса. Работа включала в себя отслеживание старых сценариев и установок и бесконечных повторений "Нет, это неправда", "Это устарело", "Это уже не мое", "Спасибо, не надо". Берем плачущего ребенка, заворачиваем его в одеялко, баюкаем, успокаиваем и несем его в нужную сторону. Штормило меня капитально, кидало в разные стороны, раздирало изнутри - все эти защиты обострились чуть ли не в десять раз и нападали на меня изнутри, как бешеные собаки. Как говорится, последний бой - он трудный самый. После примерно 6-8 месяцев, наконец-то, отпустило.

Не всегда все так драматично и трудно. Бывает, человек испытывает радость от того, что получил обоснованное разрешение больше не паниковать или не думать страшные мысли, и сразу чувствует облегчение и может довольно легко отпустить старые установки. А бывает, что изменения даются только с боем.

(no subject)

Уехать куда-то - это как вырваться на свободу. Из привычного крысиного забега. И ты возвращаешься другим. Многое меняется внутри, пока привычная суета не захватит тебя. Хватит ли смелости на этой энергии совершить что-то, о чем давно мечталось? Хватит ли душевных сил не погрязнуть в суете будней и при первых признаках затухания рвануть туда, где ещё не был?

(no subject)

Давно я не ставила себе цели на год - ощутимые, вещественные. Последние лет 5 я пребывала в состоянии "здесь и сейчас". Меня не интересовало завтра, я жила делом сегодняшнего дня. Наверное, это лучшая стратегия, когда ты дезориентирован и не знаешь куда идти. Просто идешь, делаешь каждый день маленькие выборы - поспать или пойти на тренировку, позавтракать, дойти до работы, после работы до дома. Иногда случались маленькие радости и встречи, порой расставания и печаль. Ты живешь всем этим, проживая каждое чувство, давая ему время и место. Порой событий и эмоций было так много, что нужно было сбросить давление, и обычно в такие моменты я заболевала - ломала ногу, подхватывала простуды и пр. Полежать бревнышком - оказалось лучшим способом обрести равновесие.
Кажется, за эти годы познания своих способов жить (и не жить тоже), я узнала многое о себе. Какая я сильная и смелая, великодушная и щедрая, ранимая и чувствительная. Что я могу и что не могу, что люблю и не люблю, и умею говорить об этом.
Впереди более вещественные планы. Я готова к ним, я долго создавала базу под них, и верю в себя.

(no subject)

Вчера весь день смотрела 1 сезон In treatment. Работать в воскресенье - угнетает, но мысль о массаже в обед немного расслабляет. ПРосто сесть и начать работать. Но нет, я оттягиваю этот момент до последнего, когда не отвертеться. Потом падаю от усталости. И ощущения героизма. Мне нужно быть героем и получать дозу адреналина в виде возможных люлей от заказчиков. Иначе скучно жить.

(no subject)

Есть в этом посте нечто сакральное. В том,что милый поэт твоей юности делится своими нетривиальными переживаниями и личным опытом. И ты идёшь на единственный её концерт в твоём регионе,и смотришь все её интервью и потом обнаруживаешь что она такая же как ты-ранимая,уязвимая,чувствительная и т.д и т.д...
https://www.instagram.com/p/BoNFic5l5GG/?utm_source=ig_web_button_share_sheet

(no subject)

Если есть такие дни,что жизнь оправдывают в целом(с) то сегодня у меня такой день. Мощный прилив энергии мне даёт смена обстановки. И сегодня в поезде на Самару я почувствовала минутный кайф. В Самаре сегодня +25. И правда здесь лучшая набережная Волги (могу сравнить лично только с Саратовской,а по слухам,это так). На теплоходе открываются обалденные виды,особенно в закатные часы. А «На дне» и правда культовое место,пиво Фон Вакано-пока лучшее пиво,что я пила. Фонтаны у правительства области с верхних ступенек выглядят ночью обалденно. А Динара,которая поселила меня в 2-х шагах от набережной,просто няшка.


Запись сделана с помощью m.livejournal.com.

Можно ли на терапии полностью удовлетворить потребность в недополученном в детстве? - 2

В комментариях к прошлому посту сказали, что у поста обвиняющий тон. Это не так, и я сожалею, если такое впечатление создалось. Оба поста написаны с грустной улыбкой и сочувствием ко всем травматикам (включая себя).

Мы остановились на том, что взрослый травматик в области своей травмы - это озверевший или суицидально подавленный от голода маленький, одинокий ребенок. Не смотря на то, что "еда" в мире есть - не навалом и не на каждом углу, но есть, если ее поискать - он продолжает оставаться голодным, потому что ни найти, ни опознать, ни раздобыть, ни усвоить "еду" в силу своей травмы и травматических убеждений он не может. Случайным образом попавшую в его руки "еду" он или отвергает или убегает от нее, или вообще не распознает ее как "еду". В его ближайшем окружении "еды" чаще всего совсем нет, потому что для отношений он выбирает людей, похожих на своих холодных, игнорирующих или злых родителей. Выбирает, потому что ему это привычно и потому, что ничего другого он пока не знает.

У многих травматиков периоды уединения и уползания подальше от мира чередуются с отчаянными попытками решить проблему с "едой" одним мощным усилием. Попытки эти похожи друг на друга, как под копирку: травматик выбирает человека, похожего на родителя (например, такого же холодного и эмоционально тупого, как папа) и вкладывает все силы, какие остались, в то, чтобы это и.о. папы разморозить, расколдовать, превратить в Хорошего Папу, который, наконец-то, возьмет на ручки, полюбит, накормит и даст все, чего отчаянно не хватало. Они так делают, потому что никакие другие способы получения недополученного им пока неизвестны.

На терапию травматик доплзает чаще всего после очередной такой попытки, закончившейся полным крахом (как и предыдущие), когда от травматика остались только какие-то лоскуточки мяса на скелетике.

Терапия, как правило, представляет собой работу в следующих областях:

1. Начальный этап. В самом начале терапии клиент и терапевт друг к другу присматриваются, а также определяют запрос и фронт работ. На этом этапе у травматика впервые появляется ощущение, что он со своими проблемами уже не один на один, и у него есть в жизни тот, кто может ему помочь разобраться.

2. Обучение принимать "еду". Не смотря на то, что травматику хочется слопать не меньше, чем весь новогодний стол в банкетном зале вместе с посудой, реально переварить так, чтобы не вырвало, не скрутило, не утопило в панике или в боли, он может только пару ложек бульончика. По-началу в терапии раз в неделю он ест чуток бульончика, который переваривает или выплевывает между сеансами. При этом вместе с терапевтом травматик учится отслеживать, какие ощущения и мысли возникают от получения "еды", какие всплывают воспоминания и установки, как ощущается сытость и работают с ними. Постепенно у травматика начинают появляться "ферменты" для усвоения "еды". На примере хорошей "еды", которую он получает от терапевта, он научится отличать хорошую еду от плохой. Для многих травматиков характерно, что токсичную "еду" они с детства ассоциируют с "любовью", а безопасную и полезную не замечают в упор. Скажем, если папа обращал на ребенка внимание только тогда, когда ребенок что-то испортил или сделал неправильно, и обрушивал на него жесткую критику и оскорбления, то такой ребенок ассоциирует критику с любовью, и позволяет кому ни попадя поливать себя оскорблениями. А если его жестко не критикуют, ему кажется, что его не любят.

На этом этапе многие травматики сбегают, когда понимают, что работы не на один сеанс, и не на два, и не на месяц. И одним мощным прыжком, усилием, инсайтом проблемы не решить, потому что предстоит длительная, кропотливая работа по ложечке и по шажочку. Они могут злиться на терапевта, что тот от них скрывает волшебное решение, чтобы вытянуть побольше денег, или издевается, не давая сожрать весь стол с едой вместе со стульями, который у терапевта припрятан где-то. Совет, как продержаться: проговаривать терапевту свои чувства.

3. В зависимости от времени травмы и стратегий совладания с ней, добраться до ядра травмы занимает в среднем от двух до нескольких лет. Раненой части сначала нужно убедиться, что терапевт безопасен, ему можно доверять, и что он не оттолкнет, не сделает больно, не убежит. Часто терапевта сперва неоднократно пробуют на зуб. Кроме безопасности для исследования ядра травмы также требуется внутренний ресурс - и пока он не накопился, в травму лучше не нырять ласточкой, потому что будет такой откат с ретравматизацией, что потребуется еще пара лет терапии, чтобы наверстать.

Если все нормально и безопасно, если внутреннего ресурса достаточно, раненая часть выбирается наружу - она хочет на ручки, согреться, получить утешение и быть выслушанной. Вместе с раненой частью на поверхность выходят вся боль и ужас, которые она в свое время пережила. Для совладания с травмой психика обычно "отсоединяет" раненую часть и "хранит" ее как бы отдельно, чтобы не разрушить ее болью остальную психику. Взрослый травматик часто вообще уже не помнит, что такая часть у него есть - насколько он привык от нее диссоциироваться. Выход этой части на поверхность похож на размораживание отмороженной конечности: пока конечность отморожена, она ничего не чувствует, а когда размораживание происходит - возвращается чувствительность, вместе с адской болью.

Боль и ужас потребуется пережить постепенно, по небольшой ложечке, чувствуя поддержку терапевта и его участие. Постепенно боль будет уменьшаться, освобождая внутреннее пространство для хороших переживаний: любви, тепла, близости, коннекта.

На заре этого этапа тоже многие сбегают с терапии в страхе перед бездной боли, с которой предстоит дело. Совет, как продержаться: позволить себе получать поддержку от терапевта и позволить ему разделить вашу боль, а также не кидаться в нее с головой, и прорабатывать ее маленькими, посильными частями.

Я как-то задавала своей тер вопрос, можно ли заменить терапию обычными отношениями, в которых есть любовь и все остальное. Она ответила, что обычные, человеческие отношения двух взрослых людей не способны вынести того количества боли и ярости, которое выходит на поверхность вместе с раненой частью. И обычные, не обученные люди, состоящие в обычных, не-терапевтических отношениях не должны с этой болью разбираться, а также не должны "оплачивать счета" родителей (то есть, не должны компенсировать ущерб, к которому он не имеют никакого отношения). Оказывать поддержку, давать тепло - да, но разбираться с этой болью и проживать ее травматику следует в сопровождении профессионала.

4. После обнаружения ядра травмы и понимания, какой хиросимой она прошлась по психике и как повлияла на последующую жизнь, следует период горевания. Травматику нужно оплакать то, как несправедливо с ним поступали и как сильно ему пришлось в детстве "голодать". А также то, что "виновные" в травме никогда не возьмут ответственность за ее нанесение и не будут участвовать в ликвидации последствий. И то, что мама никогда не превратится в хорошую и никогда не даст ту любовь, которая так жизненно необходима ребенку для нормального, здорового развития. Ну и то, что последствия всего этого травматик будет разгребать сам - используя свое время, свои ресурсы, свои деньги. Я уже не говорю о том, что годы, искореженные травмой и прожитые под влиянием ложных убеждений о своей "недостойности и нехорошести", не вернуть.

Для меня лично в терапии это тяжелейший этап.

5. Обучение заботе о себе. На этом этапе травматик учится понимать свои потребности и удовлетворять их по мере сил и возможностей. В некоторых направлениях терапии травматик выращивает в себе ипостась Хорошего Родителя, используя участливое, эмпатичное, безоценочное отношение к себе своего терапевта как "строительный материал" (вот почему с потолка "Полюбить себя" невозможно - я об этом писала тут). Этот Хороший Родитель начинает заботиться о Внутреннем (Раненом) Ребенке и нести за него ответственность. Заботясь от своем Внутреннем Ребенке самостоятельно, травматик учится опираться на себя и свои силы в вопросе "еды" и заботы о себе. Также травматик учится регулировать свое состояние - утешить себя, когда грустно, успокоить, когда тревожно, расшевелить, когда вяло и муторно.

Без терапии травматик обычно пытается подкидывать Внутреннего Ребенка посторонним людям, чтобы они о нем заботились, потому что сам не может, а посторонним этот ребенок нафиг не сдался - и этот Внутренний Ребенок раз за разом снова оказывается брошенным.

На этом этапе у меня был бунт, мол, я и так с детства приучена сама о себе заботиться, для меня это признак одиночества и травмы, бубубубу. Мне тер объяснила, что без слов понимать потребности может только мать у своего маленького ребенка, потому что потребности у него простые. У взрослых людей потребности сложные, и поэтому человек должен научиться их сам понимать и сам о них заботиться прежде, чем он сможет озвучить свои потребности другому человеку и объяснить ему, как их удовлетворять. Кроме того, другие люди не всегда могуть иметься в доступе и иметь время и желание потребности удовлетворять - в эти моменты нужно уметь самой о себе позаботиться.

6. Когда травматик научился о себе заботиться, стал понимать свои чувства и мотивации, разобрался с основами своей травмы и тем, как она на него влияет, он готов понемногу выбираться в мир в поисках "еды". На этом этапе он продолжает получать "еду" от своего терапевта и опираться на безопасную привязанность с ним. Для вылазок в мир очень важно иметь это самое безопасное место, где можно спрятаться и где можно получить утешение, если вдруг какая-то попытка общения с миром окажется болезненной. При этом он отслеживает, как он строит отношения с людьми, какие установки при этом всплывают, и прорабатывает это с терапевтом.

На всех этапах терапии травматик и терапевт также отслеживают происходящее в отношениях между собой, изучая и разбирая, какие установки и стратегии у травматика активируются в отношениях с родительской фигурой (роль которой выполняет терапевт). Цель - научить травматика строить отношения с реальным человеком, а не с проекцией своих родителей.

В конечном итоге травматик постепенно выстраивает вокруг себя сеть социальной поддержки из людей, с которыми он обменивается "едой": любовью, заботой, участием, поддержкой, и с которыми он строит отношения экологично и на равных.

Таким образом, он постепенно насыщает свою потребность в "еде": что-то берет в терапии, что-то получает от партнера, что-то от друзей, что-то от коллег на работе, что-то через увлечения и хобби, что-то дает себе сам, если в какой-то момент другие люди временно недоступны. Именно так устроено получение "еды" в жизни здорового, взрослого человека.

Итак, может ли терапия полностью насытить недополученное в детстве? Терапия может отчасти насытить, и отчасти научить насыщать себя за пределами терапии. С оговоркой: насытить свои реальные, текущие потребности, которые существуют на сегодняшний день. Что касается памяти о голоде в прошлом - терапия поможет эту память достойно отгоревать.

Можно ли на терапии полностью удовлетворить потребность в недополученном в детстве?

Чтобы ответить на этот вопрос, сначала нужно понять, с каком состоянии находится взрослый человек, у которого в детстве не была удовлетворена какая-то ключевая для развития потребность (например, потребность в безопасной привязанности или потребность в том, чтобы его потребности были услышаны и удовлетворены):

1. Он испытывает сильный психологический голод, причины которого он чаще всего не осознает.

2. По старой памяти голод ощущается как огромный и всепоглощающий. У взрослого человека потребности в любви, заботе и безопасности не настолько критичны и жизненноважны, как у маленького ребенка, потому что взрослый может более-менее о себе позаботиться, ребенок же абсолютно беспомощен и абсолютно зависим от своих родителей. Не смотря на то, что взрослому нужно гораздо меньше, память о временах, когда надо было позарез и много, осталась, и в оценке своего голода взрослый полагается на нее, а не на реальное положение вещей в его жизни.

Это приводит к тому, что даже если человеку перепадает нужное в небольшом количестве, он его отвергает, потому что ему надо не одно яблоко или одна печенька, ему нужен товарняк яблок и печенек (как он счиатет).

3. По той же старой памяти, человек ощущает себя маленьким, немощным и нуждающимся, а окружающих людей воспринимает большими и могущественными, обладающими ресурсом, который человеку так необходим. Дети, потребности которых игнорировались, ощущают глубокую беспомощность от осознания, что у них нет никаких инструментов или "валюты", с помощью которых они могут получить у взрослых нужное. То есть, они не могут заставить маму прийти, когда она нужна, у них нет рычагов управления, кроме агрессии - злиться и показывать свое несчастное состояние. Если мама не приходит, рождается ощущение никчемности, ненужности и своей "плохости и недостойности".

У взрослого человека уже есть то, что он может обменять ресурс, но по старой памяти он продолжает считать себя ничтожным, никчемным и беспомощным. Он либо злится на мир и людей за то, что те не слышат его потребностей и не удовлетворяют их, либо живет в состоянии обреченного пессимизма "жизнь бессмысленна, ничего хорошего никогда со мной не случится".

Collapse )

(no subject)

Не так давно открыла для себя практику аутентичного движения.
Устав от разговорной терапии, терапевта, его методов и своих реакций, меня потянуло в тело. Оно все время мне хотело что-то сказать-с помощью симптомов, снов, двигательных паттернов. Казалось, в результате всего этого в теле организовался спазм где-то на уровне диафрагмы и горла. В диафрагме сидел страх, а в горле обида. Даже мой остеопат удивился моей болезненной чувствительности - когда он мне делал висцеральный массаж, я рыдала. ПОтом немного отпустило челюсть, расслабило горло и только потом я могла сказать, что со мной происходит. Волна пошла свободно вниз.
"Отпирание" запретных чувств не проходит безболезненно.
На АД каждое движение было о чем-то. Это моя левая рука, которая слабая и беспомощная рядом с правой. Но если её услышать, она может быть ресурсной - давать поддержку, утешение, успокоение. Если дать своему напуганному внутреннему ребенку заботу и поддержку, которой у него никогда не было, можно увидеть, как ребенок встает на ноги и дает взрослому много творческой энергии, от которой окружающие приходят в восторг. Если направить свет туда, где его нет-где темно и страшно, можно вместо страшных страшилищ найти клад, очистить его от пыли (дать заботу) и радоваться ему.
Где-то за страхом таится великий клад, но он обнесен такими слоями защиты (пыли), что без респиратора лучше не входить. Респиратор-это ресурс, который дает терапия.